Провозгласив смерть автора, Ролан Барт в книге «Сад, Фурье, Лойола» (1971) обращается к жизни и текстам трех личностей, никак не связанных друг с другом ни биографически, ни в терминах конвенциональной истории литературы и философии. Сцепляя в одном триптихе проклятого философа-либертена де Сада, великого утописта Шарля Фурье и святого иезуита Игнатия де Лойолу, Барт представляет их как «основателей» языков — логотетов, которые интересуют его не как авторы «высказываний», а как создатели грамматик — машин письма, воплощающих перформативную силу языка. У всех троих акт речи не выражает внутреннее, но создает внешнее: пространство, тело, режим. В замке, монастыре, фаланстере читателю предлагается испытать удовольствие от текста — воспринять и присвоить не его содержание, но заложенные в нем дискурсивные формулы, фантазматический порядок, спроецированный на повседневность, — жить вместе с Садом, Фурье, Лойолой.